Это поистине мысли всех людей,Во все времена, во всех странах, они родились не только во мне.Если они не твои, а только мои, они ничто или почти ничто.Если они не загадка и не разгадка загадки, – они ничто.Если они не столько же вблизи от меня, сколько вдали от меня, они ничто.Это трава, что повсюду растет, где есть земля и вода,Это воздух, для всех одинаковый, омывающий шар земной.С пантеизмом распространился тип высказываний, что Бог – это целый ряд различных либо (даже так) сложносоставных вещей. Вот его образчик: «Я – ритуал, я – дар, я – – жертвенное масло, я – огонь» (Бхагавад-гита, IX, 16). Более ранний – и двусмысленный – шестьдесят седьмой фрагмент Гераклита: «Бог: день-ночь, зима-лето, война-мир, избыток-нужда». Плотин описывает ученикам непостижимое небо, где «все пребывает везде, каждая вещь – это все вещи, солнце – это все звезды, и каждая звезда – это все звезды и солнце» («Эннеады», V, 8, 4). Аттар, перс XII века, поет о трудном странствии птиц Я возле вас упорный, жадный, неутомимый,вам от меня не избавиться.
А также («Song of Myself», 33):
Я это глотаю, мне это по вкусу, мне нравится это, я это впитал в себя,Гордое спокойствие мучеников,Женщина старых времен, обвиненная в том, что она ведьма,горит на сухом костре, а дети ее стоят и глядят на нее,Загнанный раб, весь в поту, изнемогший от бега, пал на плетень отдышаться.Судороги колют его ноги и шею иголками, смертоносная дробь и ружейные пули.Эти люди – я, их чувства – мои.Все это ощущал и всем этим был Уитмен; но в действительности – не в обыкновенной истории, не в мифе – он был тем, что определяется этими двумя стихами («Song of Myself», 24):
Уолт Уитмен, космос, сын Манхаттена,Буйный, дородный, чувственный, пьющий, едящий, рожающий.